Почему Сухой Лог строят только сейчас?

Я — Иван Макаренко, более 22 лет управляю финансами в промышленности: горная добыча, металлургия и энергетика.

Есть вопрос, который должен регулярно задавать себе любой CFO крупного CAPEX-проекта: во сколько на самом деле обходится год задержки?

Полюс получил лицензию на Сухой Лог в 2017-м. Первый металл — только через несколько лет. Почти десятилетие на проектирование, инфраструктуру, энергетику, экологию и финансирование.

И это не критика. Это цена сложности крупнейшего золотого проекта страны.

◾ Операционная маржа — около 3 000$ на унцию при цене золота ~4 000$ и AISC 900–1100$.
◾ Потенциальный денежный поток на проектной мощности — 6,5–7 млрд$ в год до налогов, долга и sustaining CAPEX.
◾ Даже по консервативной модели 3–4 млрд$ свободного денежного потока в год — вот что теряет проект с каждым годом отсрочки.

💬 Из практики мировых проектов. Kamoa-Kakula вышли на первую продукцию за 3 года, запускаясь очередями. Côté Gold — 4 года, несмотря на сложный климат.

А вот Oyu Tolgoi — обратный пример: подземный этап откладывали снова и снова, и цена задержек считалась уже не миллионами, а миллиардами отложенного денежного потока.

Вывод один и тот же во всех случаях: время работает либо на акционеров, либо против них.

📌 За двадцать с лишним лет в mining я все чаще замечаю один парадокс. Инвесткомитет способен три часа спорить об экономии 10 млн$ на EPC-контракте — как будто это последние деньги компании. А перенос запуска на год согласовывает за пять минут, между кофе-брейком и следующим пунктом повестки. Хотя цена этого решения — несколько миллиардов долларов упущенного FCF.

Поэтому сегодня я смотрю на любой крупный CAPEX-проект через три вопроса: когда появится первая тонна продукции, когда проект начнет генерировать свободный денежный поток, и сколько стоит каждый месяц ожидания.

Иногда именно последний вопрос оказывается самым дорогим во всей финансовой модели.

👉 Мой Telegram-канал: