Выиграли суд в России. Активы должника — в Англии. Как добраться до денег

Получить решение суда — еще не значит получить деньги.

Особенно если суд находится в одной стране, должник — в другой, а его имущество давно распределено между разными юрисдикциями.

Именно поэтому недавнее решение Верховного суда Великобритании интересно не только участникам конкретного спора.

В центре дела оказалось российское судебное решение примерно на 2 млрд рублей.

Кредитор получил решение в России, но денег не получил. После этого спор переместился в Англию.

И там возник гораздо более интересный вопрос:

Можно ли использовать долг, установленный российским судом, для запуска английской процедуры банкротства, если само российское решение предварительно не было признано в Англии?

Верховный суд допустил такую возможность.

И для международного взыскания это серьезный момент.

История началась с займа на 2 млрд рублей.

Деньги не были возвращены.

Позже российский суд обязал бывшего руководителя компании выплатить сумму около 2 млрд рублей.

Решение прошло обжалование и сохранило силу.

На бумаге кредитор победил.

Но дальше возник классический вопрос любого крупного спора:

Где деньги?

Можно выиграть процесс на миллиард.

Можно получить исполнительный лист.

Можно пройти несколько судебных инстанций.

Но если у должника в России нет достаточного имущества, сама победа превращается в очень дорогой документ.

Поэтому кредитор пошел в Англию.

Кредитор потребовал выплаты и попытался использовать существующую задолженность для запуска банкротной процедуры.

Проблема заключалась в том, что российское решение предварительно не было превращено в английский судебный акт.

И здесь возникает логичный вопрос.

Если иностранное решение еще не признано в Англии, существует ли вообще долг, на который можно ссылаться в английском банкротстве?

Верховный суд разделил две совершенно разные вещи.

Исполнение иностранного судебного решения.

И:

Существование денежного обязательства, установленного этим решением.

Это и есть главный момент всего дела.

Окончательное решение иностранного суда о выплате определенной денежной суммы при соблюдении необходимых условий способно создать обязательство должника заплатить.

То есть отсутствие отдельного английского решения еще не обязательно означает отсутствие самого долга.

Для кредитора разница огромная.

Потому что появляется возможность рассматривать банкротство как самостоятельный инструмент международного взыскания.

Но здесь важно не перегнуть.

Российское решение не становится автоматически английским.

Нельзя просто приехать в Лондон с решением российского суда и на следующий день начать забирать недвижимость должника.

Для непосредственного принудительного исполнения действуют свои процедуры и требования.

Однако банкротное законодательство ставит другой вопрос:

Есть ли перед кредитором долг?

И именно здесь иностранное судебное решение может приобрести принципиально другое значение.

Представим ситуацию.

Российский предприниматель выиграл спор на 500 млн рублей.

Должник давно живет в Англии.

На нем лично почти ничего нет.

Но есть квартира.

Доли в компаниях.

Счета.

Инвестиции.

Активы родственников и связанных структур.

Возможно, траст.

Возможно, имущество незадолго до конфликта вообще начало менять владельцев.

Если кредитор идет за конкретным имуществом, ему часто сначала нужно это имущество найти.

Банкротство меняет ситуацию.

В полноценной процедуре появляется возможность исследовать имущественное положение должника гораздо глубже.

И здесь мы переходим от обычного взыскания к asset tracing — поиску активов.

А это уже совсем другая игра.

Это одна из самых распространенных ошибок в крупных спорах.

Стороны годами воюют за судебное решение.

Все внимание сосредоточено на процессе.

Экспертизы.

Свидетели.

Апелляции.

Кассации.

А когда решение наконец получено, выясняется:

взыскивать нечего.

Недвижимость продана.

Деньги переведены.

Компании переписаны.

Активы находятся за границей.

Поэтому при действительно крупном споре поиск имущества должен начинаться не после победы.

Он должен быть частью стратегии еще до нее.

Если спор идет на сотни миллионов или миллиарды, кредитору нужно заранее понимать:

Где живет должник?

Где находятся его основные активы?

В каких компаниях у него есть доли?

Есть ли зарубежная недвижимость?

Какие банки и юрисдикции используются?

Существуют ли трасты?

Передавалось ли имущество родственникам или связанным лицам?

Какие активы можно будет реально обнаружить и взыскать после получения решения?

Потому что бессмысленно три года выигрывать суд в одной стране, если все имущество давно находится в другой.

Есть и обратная сторона.

Нельзя сделать вывод:

«Теперь любое российское решение позволяет обанкротить человека в Англии».

Нет.

Английский суд сохраняет возможность рассматривать возражения должника.

В конкретном деле также заявлялись претензии к российскому судебному процессу и обстоятельствам вынесения решения.

Поэтому иностранному кредитору все равно придется быть готовым защищать не только размер долга.

Может потребоваться защищать само иностранное судебное решение и обстоятельства его получения.

И это важная часть международной стратегии.

Есть распространенная психологическая ошибка и с другой стороны.

«Пусть судятся в России. В Англии это решение ничего не значит».

Так рассуждать становится опаснее.

Если должник или его имущество находятся за рубежом, кредитор может искать местные юридические инструменты, позволяющие использовать уже существующий долг.

Это может быть признание решения.

Может быть отдельный иск.

Может быть банкротная процедура.

Может быть поиск и обеспечительные меры в отношении активов.

Все зависит от юрисдикции и конкретных обстоятельств.

Поэтому международная структура владения активами не означает автоматическую защиту от кредиторов.

В больших спорах это вообще стоит разделять.

Первая команда занимается тем, чтобы доказать требования.

Вторая должна думать о том, как результат превратить в деньги.

Иногда еще до окончания основного процесса приходится строить карту активов должника сразу по нескольким странам.

Потому что решение на 2 млрд рублей без активов может стоить значительно меньше, чем решение на 200 млн, которое реально можно исполнить.

Самый интересный вывод довольно простой.

Иностранное судебное решение не обязательно становится бесполезным только потому, что оно еще не превратилось в местный исполнительный документ.

В определенных обстоятельствах установленная им денежная обязанность может иметь самостоятельное значение для банкротства.

Для кредитора это дополнительный инструмент.

Для должника — дополнительный риск.

А для бизнеса — еще одно напоминание:

международный спор нельзя планировать только вокруг суда.

Нужно одновременно понимать, где находятся деньги, кто контролирует имущество и в какой стране реально придется взыскивать.

Потому что выиграть процесс можно в Москве.

А настоящая борьба за деньги после этого может только начаться в Лондоне.