Кровавая битва “фотокрыс” с “фототроллями”: что происходит и почему это никогда не закончится?

Если вы никогда не слышали об этом жестоком противостоянии, позвольте ввести в курс дела: есть в гражданском праве деликатнейшая область — нарушение исключительных прав на фотографические произведения. В народе ее окрестили “фототроллингом”, а ещё — “фотокрысингом”. Это многомиллионный “рынок” с весьма внушительным оборотом. В сети гуляют такие цифры: 8 тыс. исков и 870 млн рублей требований за 2025 год.

Суть данного явления – полный диссонанс в общественном запросе, законодательстве, правоприменении и несовпадении с ним законных ожиданий участников обсуждаемых правоотношений. Охарактеризовать этот диссонанс можно одним словом – бардак.

Каким же должен быть порядок в данной сфере? Очевидно: достижение глобальных целей закона – регулировать и защищать – через обеспечение соблюдения закона.

Почему вместо порядка бардак? Как мы до этого докатились и почему порядок в ближайшее время не предвидится? Давайте попробуем разобраться.

Оффтоп: если вы так называемый “фототролль” или “фотокрыса” (правильнее говорить “правообладатель” или “нарушитель”), равно как и сочувствующий кому-либо из них, вероятно ваше понимание справедливости в обсуждаемой теме будет необъективным. Мое – в силу того, что я непосредственно причастен ко всему происходящему – вероятно тоже. Но объективность – это один из главных признаков профессионализма. Поэтому я постараюсь никого не выгораживать. Если заметите у меня отклонение от заданного вектора, не стесняйтесь, критикуйте.

Итак, что вообще происходит, кто виноват и что делать.

ЧТО ПРОИСХОДИТ

Россия – один из мировых лидеров в сфере нарушений прав интеллектуальной собственности. Доказывать не буду – в сети много данных на эту тему, любой желающий с легкостью найдет их.

Фотографические произведения (далее – ФП) – самые “легконарушаемые” объекты интеллектуальной собственности после объектов смежных прав (т.е. музыки). Как следствие, такие нарушения одни из самых частых.

Массовые нарушения исключительных прав на ФП порождают массовые иски в их защиту. Массовость обеспечивается, в первую очередь, использованием в этих целях института доверительного управления имуществом (т.е. имущественными правами на ФП). При его реализации учредитель управления (правообладатель) практически не участвует в судебной защите своих нарушенных прав, а доверительный управляющий действует отнюдь не из альтруистических побуждений.

Массовые, зачастую однотипные иски вызывают ответную реакцию нарушителей: от морального неприятия и непонимания до различных “общественных движений”, направленных на “противодействие правовому экстремизму”, и тому подобное.

Но главное, что из всей описанной ситуации следовать должно, но не следует, – все это не приводит к соблюдению закона. Уверенность нарушителей закона в том, что в этой схеме именно они являются пострадавшей стороной, приводит к тому, что все вертится по замкнутому кругу.

КТО ВИНОВАТ

1. Законодатель

Закон тогда закон, когда он суров и его боятся. Если его не боятся, значит проблема либо в его применении, либо в самом законе. В нашем случае – и в том, и в другом.

Минимальный размер компенсации в 10 000 рублей не предотвращает, а скорее стимулирует нарушения. Такой минимальный порог был введен еще в июле 2004 года. По индексу потребительских цен Росстата это 55 494 рубля в ценах августа 2026 года. Это меньше, чем, например, ежегодно корректируемый минимальный порог компенсации в Казахстане (сейчас чуть больше 80 000 рублей), но это та компенсация, которая действительно должна была сдерживать потенциального нарушителя, как это было изначально задумано российским законодателем еще в 2004 году.

Но каждый год инфляция растет. Минимальная компенсация фиксирована. Результат: ответственность за нарушение закона “дешевеет”, а значит нарушать закон выгоднее, чем соблюдать. Например, одно только обучение персонала и контроль за соблюдением авторских прав в крупной компании обойдутся ей дороже десятков исков “по десяточке”. И эта выгода увеличивается с каждым годом.

Исправить ситуацию можно было бы индексацией минимального порога компенсации. Если бы ее по примеру других стран ввели в ГК РФ, уважения к закону, очевидно, было бы намного больше. Но поскольку “lex” совсем не “dura” никакого благоговейного трепета у его нарушителей он не вызывает.

2. Правоприменитель внизу

Некоторые судьи (к счастью, их меньшинство) до сих пор не понимают что такое охрана ИС и на каких принципах она основана. Я не шучу. Прямо так и утверждают: бездоговорное использования произведений не влечет убытков правообладателя.

В такой ситуации компенсация за нарушение исключительных прав из института обязательственного права превращается в некий произвольный платеж “ни за что” (раз нет убытков, то за что платить?). А что сделает любой судья, если увидит, что ответчика обижают на ровном месте? Правильно! Будет защищать “обиженного”.

Добавьте сюда то, что я называю классической триадой заблуждений: 1) все фотографии одинаковы; 2) все фотографии должны продаваться на фотостоках; 3) стоимость любой фотографии должна быть равна стоимости других фотографий на фотостоках. А раз “стоимость любой фотки: 1 000 рублей – потолок”, то и 10 000 рублей уже перебор.

В итоге стремление многих судов к минимальной компенсации, которая и без того ежегодно “дешевеет”, приводит к еще большему стимулированию нарушений, потому что нарушители именно на такие решения смотрят, как на справедливые. У каждого ведь свое понимание справедливости – то, которое ближе к телу. В итоге побеждает логика “10 000 рублей – справедливо, условные 55 494 рубля – нет”. Ориентир на 10 000 рублей возвращает нас к предыдущему пункту этого текста – нарушать закон выгоднее, чем соблюдать, потому что “справедливый суд должен присудить десяточку и ни копейкой больше”. А если наказали строже, то это уже “незаконно и несправедливо”.

3. Правоприменитель наверху

Такое несоответствие закона, изначально призванного сдерживать нарушения, и его применения, фактически их поощрающего, можно устранить простым механизмом – обеспечением единообразия судебной практики. Но для этого нужен хозяин, который железной рукой наведет порядок. Такого хозяина нет.

СИП, в задачи которого установление единообразной судебной практики не входит, очень часто меняет свою позицию на противоположную. В следующих публикация докажу это на конкретных делах. ВС РФ весь этот хаос просто игнорирует. Даже августовское определение по делу № А51-20880/2024 его только усилило – об этом тоже напишу отдельно.

Позиция высших судов – внизу как-нибудь разберутся, и как разберутся, так и будет законно. Такая позиция, помноженная на пункт 2 этого текста, опять возвращает нас к выводу, что “нарушать закон выгоднее, чем соблюдать”.

4. Общество в целом

Общество элементарно не знакомо с сутью правоотношений, связанных с нарушением исключительных прав на ФП. Среднестатистический россиянин в принципе не понимает – а откуда ему это понимать, если этого не понимает даже большинство юристов? – что “фотка” это имущество.

Да-да! Исключительные права на ФП – это права имущественные (ст. 1226 ГК РФ), а значит имущество (ст. 128 ГК РФ), а значит за незаконное использование этого имущества правообладатель должен был бы получить деньги, но не получил, поэтому понес убытки и пошел в суд.

Многие сторонние наблюдатели комментируют происходящее примерно так: “Не воруй, и не наказан будешь”. И в этом они, безусловно, правы. Но многие рассуждают в духе “Где (откуда) деньги, Зин?” – в смысле “а за что вообще компенсация?”.

Казалось бы, ну не понимают, ну и ладно. Если бы только это непонимание не поселилось в головах людей, которые к происходящему причастны непосредственно (см. пункты 2, 5, 6 и 7 настоящего текста, что в совокупности опять возвращает нас к выводу пункта 1).

5. Представители и исполнители власти

Отсутствие понимания закона демонстрируют и власть предержащие. Самое странное, что это присуще и тем, кто пытается обсуждаемую сферу регулировать.

Для примера возьмем позицию одного из депутатов Госдумы: требования правообладателей – это “юридический экстремизм”; “если схему признают мошеннической, это может остановить волну необоснованных (!) исков”; “мы направили запросы в правоохранительные органы”.

Любой грамотный – подчеркиваю: грамотный! – юрист, знакомый с Гражданским кодексом РФ, объяснит, что это бессмысленно, безрезультатно и в принципе не просто противоречит закону, но и прямо поощряет беззаконие. Потому что такая позиция создает ощущение у тех, кто закон нарушает, что причина всех бед не в его нарушении, а в самом законе.

Но поскольку такое ощущение все же существует, будучи подпитанным описанными “инициативами”, оно создает почву для запроса на реформу законодательства – с целью уже законодательного закрепления формулы “нарушать закон должно быть выгоднее, чем соблюдать”.

6. Нарушители

Здесь все максимально просто: любой коммерсант хочет подешевле купить, подороже продать и побольше заработать. “Покупкой” здесь является не столько приобретение прав на законное использование, сколько гражданско-правовая ответственность за нарушение – чем ниже ее размер, тем больше маржа. Разумеется, не прямая, а косвенная: например, разница в доходе от проданной турпутевки и денег, затраченных на ее рекламирование в Интернете, включая возможные иски за нарушения авторских прав.

Такая ситуация создает очевидный запрос нарушителя: нарушать закон должно быть еще выгоднее, чем соблюдать, и в этих целях необходимо реформировать законодательство.

7. СМИ

Как известно, именно они влияют на общественное мнение самым непосредственным образом. Но вот парадокс: именно СМИ и есть самые массовые нарушители авторских прав на ФП, которые несут в массы простую мысль: “Мы пострадавшие от авторов, произведения которых случайно (ненамеренно, под давлением обстоятельств, вынужденно и т.д.) использовали без их согласия (то, что получить согласие автора обязывает закон, обычно умалчивается); причина наших страданий – закон, который необходимо реформировать так, чтобы ответственность была «дешевой»”.

Соблюдать закон для СМИ не просто невыгодно. “Дорогая” ответственность – угроза рентабельности для многих мелких изданий, которые просто не смогут позволить себе договариваться с каждым правообладателем и существуют часто за счет банальной копипасты.

Это также порождает запрос на реформу – снизить порог компенсации настолько, чтобы правообладатель даже не думал идти в суд и можно было бы использовать чужие фото практически даром. Это дало бы возможность “свободно дышать” многим СМИ.

8. Правообладатели

Ну а они-то, казалось бы, в чем виноваты? В двух противоположностях: в пренебрежении защитой своих прав и в жадности.

Многие правообладатели в принципе не понимают какие у них есть права и как их защищать, но хуже всего – не хотят этого делать. Причины разные. Зачастую нежелание “пачкаться”: что-то вроде “судиться за свои права – это хлопотно и недостойно статуса творца”. А иногда просто боязнь судов и всего, что с ними связано.

Вторая противоположность – жадность. Это когда автор “дорвался” до суда и приходит туда с логикой “хочу миллион” на основании “потому что потому”. Для регулирования избыточных требований существуют статьи 110 АПК РФ и 96 ГПК РФ (но никак не депутаты Госдумы!). Поэтому проблема не в “хочу миллион”, а именно в “потому что потому” – без четкого обоснования своих убытков и справедливого размера ответственности нарушителя.

Такая жадность порождает естественную реакцию общества: что-то вроде “да они паразиты! хотят наши кровные ни за что!”. Но если в случае с пренебрежением защитой своих прав любого автора можно резонно упрекнуть фразой “автор – ты лох!”, то во втором случае все намного сложнее: а виноват ли правообладатель в том, что ни законодатель, ни правоприменитель не установили никаких четких критериев в вопросе размера компенсации, взыскиваемой на усмотрение суда / исходя из характера нарушения?

Естественно, что одни (нарушители) хотят заплатить поменьше, а другие (правообладатели) хотят получить побольше – это очевидное столкновение интересов, в котором есть конфликт, но нет того, кто бы его регулировал (смотрим пункт 3).

ЧТО ДЕЛАТЬ

1. Пустить все на самотек и не вмешиваться

В правоприменении будет твориться хаос. Авторы будут жаловаться на постоянные нарушения. Нарушители будут водить хороводы вокруг депутатов с требованием признать всех правообладателей экстремистами и еще больше “удешевить” ответственность. Депутаты будут посылать бессмысленные запросы в правоохранительные органы. Правоохранительные органы будут разводить руками. А СМИ будут писать об этом гневные посты.

Ну и вишенкой на этом тортике станут правообладатели разных мастей, которые будут множить иски, заваливая суды работой, которой и без них достаточно. Пищей для этого послужат нарушения, которых меньше становиться не будет. Барабан этого “Поля Чудес” будет крутиться бесконечно. Именно так сейчас и происходит.

2. Смягчить законодательство

Можно принять предлагаемые нарушителями реформы: снизить порог ответственности “за фото”, не признавать исключительные права на ФП либо запретить их передачу в доверительное управление, разрешить бесплатное использование для СМИ / турсферы, и так далее. Тогда правообладателю будет невыгодно ходить в суд и проблема решится сама собой.

Проблема такого подхода – его несоответствие Конституции РФ, а именно положениям части 1 статьи 44 и части 4 статьи 15. Теоретически решить проблему можно было бы только одним способом – если бы РФ вышла из ВОИС. Но этого абсолютно точно не случится. А значит все предлагаемые поправки бессмысленны, и обсуждать этот вариант бесперспективно.

3. Привести законодательство и судебную практику в порядок

Нужно проиндексировать минимальный порог компенсации, чтобы он был таким же строгим, как и при его введении, и установить единообразие в применении закона. Даже одного единообразия судебной практики уже могло бы хватить для того, чтобы в этом хаосе появился ориентир на законность и порядок.

Собственно все. На первый взгляд это очевидно и просто. Но этого не происходит.

ИТОГ

Мы ходим по кругу: “доброжелательный” к нарушителям закон + хаос в правоприменении => “дешевая” ответственность => множество нарушений => множество исков => начинаем круг заново.

Я как правообладатель настаиваю на третьем варианте “что делать” – проиндексировать минимальный порог компенсации и установить единообразие судебной практики. Но важно не то, чего хочу я, а то, в чем нуждается общество. Созрело ли оно к переменам? Нужны ли они ему? Хотелось бы услышать мнения как участников происходящего, так и сторонних наблюдателей. При этом больше всего хочется услышать противоположный лагерь – не истерики в духе “ловите фототролля”, а адекватную критику.

Со своей стороны я обещаю придерживаться выбранной стратегии. Не на словах, а на деле. Что планируется:

– серия публикаций на обсуждаемую тему, в которых будет затронута вся механика взыскания компенсаций за нарушения авторских прав на ФП; цель – показать как устроен закон, докопаться до причины происходящего бардака, доказать, что проблема не в правообладателях и даже не в нарушителях (!), а в слишком “дешевой” ответственности;

– серия публикаций на тему как автору защитить свои права в суде самостоятельно; цель – популяризация среди авторов необходимости защиты авторских прав и объяснения того, как это сделать без доверительного управления и цессий (чем больше авторов начнет защищаться самостоятельно, тем быстрее назреет необходимость решения обсуждаемой проблемы);

– посты блогеров и фотографов в социальных сетях (очень многие авторы недовольны происходящим – их права нарушаются и этому не видно конца и края). Цель – популяризация простого посыла: “брать чужое нехорошо”.

– подробный анализ судебной практики СИП на примере моих жалоб и их исхода; цель – доказать отсутствие ее единообразия и как это стимулирует дальнейшие нарушения закона;

– что-то вроде акции “Очистим Крым и Севастополь от нарушителей авторских прав” – массовые иски о возмещении убытков и взыскании компенсации в АС Республики Крым и АС города Севастополя к нарушителям исключительных прав на ФП в Интернете с публичным обсуждением таких исков (выбор региона объясняется тем, что я живу в Крыму). Цель – доказать, что единообразное применение закона без послаблений к его нарушителям способно заставить его соблюдать.

* Важно! Если вам захотелось упрекнуть меня и других “моих” авторов в жадности, я вас опережу: почти все средства, взысканные в указанных делах (АСРК, АСГС, СИП), пойдут на пожертвования на СВО. “Почти все” означает, что я по умолчанию оставляю за собой 1% от права требования в таких делах с единственной целью – контролировать их ход. Остальные 99% по умолчанию передаются по цессии благотворительной организации, через которую помощь идет на фронт (то, что она не уходит “налево” я готов доказать). “По умолчанию” означает, что я, как цедент, вправе уступать / не уступать / уступать в любой пропорции, поэтому иногда пропорция будет корректироваться. “Иногда” означает теоретические ситуации, в которых я столкнусь с объективно доказуемым неправосудным решением по делам, связанным с уступками на СВО, и понесу убытки (моя логика такова – если я уступил основной долг на СВО, я не должен платить за неправильное применение или толкование закона судом).

Ну что ж. Поехали. Думаю, будет жарко. Ну как минимум не скучно. Особенно когда возьмемся за подробный разбор судебной практики.