Биржа — это не казино, которое государству выгодно закрыть

Есть популярный страх: «А вдруг у инвесторов просто отожмут акции?» На эмоциях этот страх понятен. Но если смотреть рационально, для государства массовая потеря доверия к фондовому рынку — это не выгода, а огромная стратегическая проблема.

Почему? Потому что фондовый рынок — это не игрушка для спекулянтов. Это инфраструктура, через которую компании привлекают капитал, государство размещает долги, бизнес получает оценку, а граждане превращают сбережения в долгосрочные инвестиции. Банк России прямо называет укрепление доверия граждан к рынку капитала, защиту прав инвесторов и развитие долгосрочных инвестиций важнейшими условиями развития финансового рынка.

То есть государству не нужен мертвый рынок, где люди боятся покупать акции. Ему нужен рынок, куда можно направлять внутренние деньги, особенно когда внешний капитал ограничен. Это уже не вопрос «хотим или не хотим», это вопрос финансирования экономики. В федеральном проекте по развитию финансового рынка заявлена цель довести капитализацию фондового рынка минимум до 66% ВВП к 2030 году.

И вот здесь возникает важный вывод: если у миллионов людей появится ощущение, что акции можно просто забрать, фондовый рынок как механизм доверия сломается. Люди уйдут в наличные, валюту, недвижимость, золото, серые схемы — куда угодно, только не в публичные активы. А восстановить доверие потом будет в разы сложнее, чем один раз его не разрушить.

Масштаб уже слишком большой, чтобы относиться к частным инвесторам как к случайной толпе. По данным Московской биржи, к марту 2026 года число физлиц с брокерскими счетами достигло 41 млн человек, а частные инвесторы в марте обеспечивали 67,2% объема торгов акциями. Это уже не маленький клуб трейдеров. Это огромный слой населения, который государству опасно демотивировать.

Поэтому лично я смотрю на владение акциями не как на абсолютную безопасность, а как на более прозрачную форму собственности по сравнению с мелким бизнесом или коммерческой недвижимостью. Акция хранится в учетной инфраструктуре, торгуется публично, имеет рыночную цену, раскрытие отчетности, регулятора, депозитарии, брокеров и миллионы других владельцев рядом с тобой.

А вот маленький бизнес или бизнес-недвижимость часто завязаны на локальные риски: проверки, арендаторы, пожарные нормы, суды, чиновники на местах, изменение трафика, коммуналка, конкуренты, кассовые разрывы, человеческий фактор. Формально это тоже собственность, но на практике она может оказаться гораздо менее ликвидной и гораздо более уязвимой.

Конечно, это не значит, что акции не несут риска. Рынок может падать. Компании могут терять прибыль. Дивиденды могут отменять. Налоги и регулирование могут меняться. Но это другой тип риска. Это не обязательно риск «у меня всё забрали», а чаще риск неправильной цены, плохого бизнеса, слабого менеджмента или плохого момента входа.

Главная мысль простая: государству выгоднее, чтобы люди верили в рынок, покупали облигации, участвовали в IPO, держали акции крупных компаний и финансировали экономику через легальную инфраструктуру. Массовый подрыв доверия к акциям ударил бы не только по инвесторам, но и по самим целям развития финансового рынка.

Поэтому мой вывод такой: бояться рынка только потому, что «вдруг всё отожмут», — слишком примитивный взгляд. В реальности публичные активы на бирже во многих случаях могут быть даже более защищенным и понятным способом владения капиталом, чем маленький офлайн-бизнес или коммерческая недвижимость.

Не потому что биржа гарантирует прибыль. А потому что государству невыгодно убивать инфраструктуру, через которую оно само хочет привлекать деньги, развивать компании и удерживать доверие миллионов инвесторов.