Почему выигранный суд против Euroclear не означает возврат активов

Такие дела действительно могут завершаться в пользу инвесторов. Суд удовлетворяет требования, решение вступает в законную силу — но деньги или ценные бумаги при этом не возвращаются.

Причина в том, что выиграть судебный спор и фактически исполнить решение — два разных этапа. И именно на втором сегодня возникает основная проблема.

Разберем, почему положительное решение российского суда не гарантирует возврата заблокированного портфеля и чем судебный маршрут принципиально отличается от получения индивидуального разрешения иностранного регулятора.

После введения санкций против НКО АО НРД российские инвесторы начали искать способы компенсировать потери и восстановить доступ к заблокированным активам.

Одним из таких механизмов стала статья 248.1 Арбитражного процессуального кодекса РФ. Она позволяет российским арбитражным судам рассматривать определенные споры с участием лиц, в отношении которых иностранными государствами введены ограничительные меры.

На первый взгляд дальнейшая конструкция выглядит логично.

У Euroclear есть имущество в России — в частности, денежные средства на специальных счетах типов «С» и «И» в НКО АО НРД. По различным оценкам, речь может идти примерно о 51 млрд рублей.

Получается простая последовательность:

инвестор обращается в российский суд → выигрывает дело → взыскание обращается на российские активы Euroclear → инвестор получает деньги.

Однако на практике эта цепочка не работает так прямолинейно.

Наличие имущества должника еще не означает, что на него можно обратить взыскание.

Ключевое ограничение появилось после принятия Указа Президента Российской Федерации № 8 от 3 января 2024 года.

Он установил ограничения на обращение взыскания по исполнительным документам на денежные средства, находящиеся на специальных счетах типов «С» и «И».

Возникает парадоксальная ситуация.

Российский суд может признать требования инвестора обоснованными. Решение может вступить в законную силу. У Euroclear при этом действительно может находиться имущество в российском контуре.

Но использовать значительную часть этого имущества для фактического исполнения судебного решения нельзя.

Именно поэтому положительное решение суда само по себе еще не означает возврат денег.

Российские суды уже рассматривали требования, связанные со взысканием средств с Euroclear и Clearstream.

В числе таких споров — дела № А40-237949/2023, № А53-17612/2024 и № А32-71273/2023.

Для инвестора здесь важно не смешивать два совершенно разных результата.

Первый — получить решение суда, подтверждающее обоснованность требований.

Второй — фактически исполнить это решение и получить присужденные средства.

Если первый результат достигнут, это еще не гарантирует второго.

Поэтому до начала судебного разбирательства имеет смысл оценивать не только перспективы выиграть дело, но и за счет какого имущества положительное решение впоследствии может быть исполнено.

Нет.

Судебное решение может иметь самостоятельное юридическое значение: оно фиксирует требования инвестора и может использоваться как один из способов защиты его прав.

Но если задача заключается именно в фактическом восстановлении доступа к заблокированному иностранному портфелю, возможностей российского судебного маршрута может быть недостаточно.

Главная причина заключается в том, что российский суд и иностранный регулятор решают принципиально разные задачи.

Российское судебное разбирательство направлено на разрешение спора.

Если требования инвестора признаются обоснованными, суд может присудить соответствующую сумму. После этого начинается следующий этап — исполнение судебного акта.

Индивидуальная лицензия иностранного регулятора работает совершенно иначе.

Она ничего не присуждает инвестору и сама по себе не заставляет Euroclear перевести бумаги на новый счет.

Ее задача — снять санкционное ограничение, которое препятствует совершению конкретной операции с заблокированными активами.

После получения разрешения операция должна быть фактически проведена участниками депозитарной цепочки: российским брокером, НРД, Euroclear и принимающей иностранной финансовой организацией.

Поэтому российский суд и индивидуальная лицензия не являются взаимозаменяемыми маршрутами.

В одном случае инвестор получает судебное решение и сталкивается с вопросом его исполнения. В другом — разрешение на конкретную операцию и затем проходит процедуру ее фактического проведения.

Чтобы понять разницу между двумя механизмами, нужно вернуться к причине самой блокировки.

Проблема возникает не потому, что инвестор утратил право собственности на бумаги. Основное препятствие связано с тем, что определенный участок депозитарной цепочки оказался затронут санкционными ограничениями.

Следовательно, для фактического перевода иностранных ценных бумаг необходимо устранить именно это препятствие.

Индивидуальное разрешение компетентного иностранного регулятора позволяет провести конкретную транзакцию несмотря на действующие ограничения — при условии, что заявитель и сама операция соответствуют требованиям применимого санкционного законодательства.

При этом и лицензия не означает, что активы автоматически окажутся на новом счете.

После ее получения необходимо пройти отдельный этап исполнения: согласовать перевод с участниками депозитарной цепочки, выполнить их комплаенс-требования и обеспечить готовность принимающего банка или брокера принять активы из заблокированного контура.

Поэтому в обоих маршрутах важно смотреть не только на получение юридического документа, но и на возможность его фактической реализации.

Нельзя распространять этот вывод на все категории заблокированных активов.

Отдельная ситуация возникает с российскими еврооблигациями, которые приобретались через иностранную финансовую инфраструктуру.

Для некоторых таких инструментов механизмы российского законодательства могут оказаться более применимыми, чем получение европейской лицензии.

Причина — другая правовая природа актива и другая депозитарная цепочка.

Поэтому перед выбором маршрута необходимо сначала определить, что именно находится в портфеле и где учитываются права на эти активы.

Одинакового решения для иностранной акции в Euroclear и российской еврооблигации, приобретенной через зарубежного брокера, может не быть.

Сам вопрос «можно ли выиграть дело?» недостаточен.

Если конечная цель инвестора — вернуть экономический контроль над активами, перед выбором механизма необходимо определить:

После этого можно сравнивать возможные маршруты не только по вероятности получить положительное юридическое решение, но и по вероятности фактически вернуть активы или деньги.

Выиграть суд против Euroclear в России и вернуть заблокированный портфель — не одно и то же.

Российский суд может удовлетворить требования инвестора, но после этого остается вопрос исполнения решения. И именно здесь возникает существенное ограничение: на средства Euroclear, находящиеся на специальных счетах типов «С» и «И», распространяются специальные правила обращения взыскания.

Индивидуальное разрешение иностранного регулятора работает по другой логике. Оно не компенсирует стоимость портфеля, а снимает санкционное препятствие для конкретной операции с активами.

Поэтому выбирать механизм только по принципу «где можно выиграть» неправильно. Гораздо важнее понять, какой маршрут в конкретной ситуации может привести к фактическому восстановлению контроля над активами.

Для этого первым шагом должна стать предварительная оценка кейса: состава портфеля, депозитарной цепочки и применимых российских и иностранных ограничений.

Материал носит информационный характер и не является индивидуальной юридической консультацией. Оценка перспектив конкретного портфеля требует анализа состава активов, депозитарной цепочки и применимого регулирования.