ОТ ПРОТИВОСТОЯНИЯ К СОЗИДАНИЮ

ОТ ПРОТИВОСТОЯНИЯ К СОЗИДАНИЮ

Суверенитет, политическое самоопределение и новая архитектура международного сосуществования

Автор: Роман Дмитриевич Мурзин Авторская исследовательско-философская статья

Продолжение исследования «Контрреволюция: смысловое расщепление».

Предыдущая статья: https://vc.ru/future/3240548-kontrrevolyutsiya-i-smyslovoye-rasshchepleniye

Пролог. От внутреннего вопроса к международному

В предыдущей статье я обратился к вопросу о политической субъектности личности.

О том, где заканчивается государство и начинается человек. О том, можно ли отождествлять гражданина с решениями политического руководства. О том, вправе ли человек самостоятельно определять своё отношение к историческому наследию, не принимая автоматически ни его достижений, ни его ошибок.

Но если человек обладает правом самостоятельно определять собственную идентичность, то возникает следующий вопрос:

Может ли народ обладать таким же правом в отношении политического будущего своей страны?

И если может, то где проходят границы этого права?

Можно ли считать государственный суверенитет абсолютным основанием для отказа от внешней критики? Должно ли международное сообщество принимать любые решения государства только потому, что они объявлены внутренним делом?

Или суверенитет предполагает не только независимость от внешнего вмешательства, но и ответственность перед собственным населением?

Эти вопросы становятся особенно важными в мире, где политическое противостояние всё чаще сопровождается экономическим давлением, военными угрозами, технологической конкуренцией и борьбой за интерпретацию происходящих событий.

Мне представляется необходимым перейти от обсуждения того, кто обладает правом определять чужую политическую судьбу, к поиску принципов, позволяющих государствам сосуществовать без взаимного подчинения.

I. Суверенитет и право народа на политическое самоопределение

Я исхожу из следующего принципа:

Исключительное право определять политическое будущее страны принадлежит её народу.

Это право не должно зависеть от предварительного одобрения иностранных государств, международных политических объединений или отдельных лидеров.

Ни одна внешняя сторона не должна получать исключительное право назначать допустимую политическую модель для другого общества.

Однако из этого принципа не следует, что иностранные государства обязаны одобрять политический курс своих партнёров.

У них сохраняется право выражать несогласие, критиковать решения, анализировать последствия, задавать неудобные вопросы и предлагать альтернативные подходы.

Здесь необходимо провести принципиальное различие между тремя явлениями:

  1. Критика — возможность публично оценивать решения и действия другого государства.
  2. Конкуренция — возможность предлагать альтернативные политические, экономические и общественные модели, демонстрируя их результаты.
  3. Доминирование — попытка лишить другую сторону самостоятельности и навязать ей собственную волю.

Критика сама по себе не является нарушением суверенитета. Конкуренция не обязательно означает враждебность. Но стремление к доминированию противоречит принципу равноправного международного сосуществования.

Суверенитет не должен превращаться в инструмент, позволяющий государственному аппарату избегать ответственности перед собственными гражданами.

Равным образом международная критика не должна становиться оправданием для присвоения внешними участниками права определять судьбу другого народа.

Ни одно государство не обладает монополией на истину.

Ни одно правительство не должно быть освобождено от критики исключительно в силу своего положения.

И ни один внешний участник не должен считать собственное политическое представление универсальным основанием для управления чужим обществом.

II. Государство как обязательство перед человеком

Государство часто оценивается через территорию, военный потенциал, природные ресурсы, промышленность и международное влияние.

Эти показатели имеют значение. Однако они не дают полного представления о качестве государственного устройства.

Возникает более фундаментальный вопрос:

Для чего существует государство, если не для организации безопасной и достойной жизни людей?

На мой взгляд, государственная состоятельность должна оцениваться не только способностью защищать границы, но и способностью создавать условия для развития человека.

Это включает:

  • безопасность и защиту граждан;
  • доступность образования и медицинской помощи;
  • развитие науки и технологий;
  • экономические возможности и социальную мобильность;
  • защиту человеческого достоинства;
  • возможность участвовать в общественной и политической жизни;
  • способность институтов признавать ошибки и исправлять их.

Государство, которое демонстрирует военную силу, но не способно обеспечить устойчивое развитие общества, не может считать свою состоятельность доказанной исключительно наличием военного потенциала.

Военная безопасность необходима.

Но она не должна становиться единственным критерием национального успеха.

Национальная сила может выражаться в способности создавать, а не только разрушать. В способности развивать человеческий капитал, а не только мобилизовывать ресурсы. В способности обеспечивать преемственность институтов без превращения политической власти в наследуемую привилегию.

III. Россия: политическое будущее без коллективной вины

Рассматривая российский вопрос, я считаю необходимым отделять государство, политическое руководство, исторические институты и население.

Гражданство не означает автоматического согласия с действиями правительства.

Принадлежность к определённой исторической и культурной традиции не означает принятия всех политических решений, совершённых от имени этой традиции.

Человек не должен наследовать коллективную вину за решения предшествующих поколений.

Но это не освобождает действующие институты от ответственности за собственные действия.

Я считаю, что политическое развитие России должно быть связано с расширением возможностей гражданского участия, реальной политической конкуренцией, защитой прав и свобод человека и формированием механизмов мирной смены высшей государственной власти.

Речь не о разрушении страны и не о переносе ответственности на всё население.

Речь о возможности мирного институционального преобразования.

Изменение политической системы должно происходить через законные и ненасильственные механизмы, с сохранением человеческих жизней, общественных связей и условий для дальнейшего развития страны.

Историческое наследие необходимо исследовать, а не использовать как обязательную политическую идентичность.

Отказ от авторитарных практик не требует отказа от культуры, языка, научных достижений или человеческих связей, сформированных на протяжении истории.

Будущее страны не должно становиться заложником её прошлого.

IV. Ядерная безопасность: сила, которая требует взаимного ограничения

Ядерное оружие представляет собой особую категорию международной ответственности.

Его существование создаёт ситуацию, в которой политическая ошибка, неверная интерпретация намерений другой стороны или технический сбой способны привести к последствиям, несопоставимым с обычными политическими издержками.

История Хиросимы и Нагасаки должна оставаться не только историческим свидетельством, но и постоянным напоминанием о цене применения ядерного оружия.

Вопрос ядерной безопасности не может быть исключительно предметом национального престижа.

Он требует механизмов взаимного доверия, прозрачности и контроля.

Я считаю заслуживающей рассмотрения идею обновлённого механизма стратегической стабильности с участием Соединённых Штатов Америки, Китайской Народной Республики и Российской Федерации.

Такой механизм мог бы включать обсуждение:

  • восстановления устойчивого диалога по контролю над вооружениями;
  • снижения риска случайной эскалации;
  • развития каналов экстренной связи;
  • взаимной прозрачности в вопросах стратегической стабильности;
  • укрепления международных обязательств по нераспространению ядерного оружия;
  • постепенного сокращения рисков, связанных с ядерным противостоянием.

Это не предложение одной стороне отказаться от собственной безопасности в пользу другой.

Это предложение рассматривать безопасность как взаимозависимую категорию.

Ни одна страна не может обеспечить собственную долгосрочную безопасность, полностью игнорируя риски, создаваемые для остальных.

V. Иран и региональная безопасность: независимость без постоянного противостояния

Отдельного внимания заслуживает вопрос Ирана и его положения в международной системе.

Право государства на независимое развитие не должно автоматически превращаться в основание для конфронтации с соседями или международным сообществом.

В то же время международные разногласия не должны становиться оправданием для коллективного наказания гражданского населения.

Необходимо разделять политические решения руководства, безопасность государства, интересы населения и международные последствия конкретных действий.

Я считаю, что устойчивое урегулирование региональных противоречий должно опираться на несколько принципов:

  • уважение суверенитета и территориальной целостности;
  • соблюдение международного гуманитарного права;
  • защиту гражданского населения;
  • отказ от использования силы как инструмента политического принуждения;
  • развитие дипломатических механизмов;
  • создание условий для экономического и социального благополучия населения.

Независимость государства не обязана доказываться постоянным противостоянием.

Сильная страна может демонстрировать самостоятельность через образование, промышленность, науку, технологии, экономическую устойчивость и способность выстраивать взаимовыгодные отношения.

Региональная безопасность не должна строиться на предположении, что интересы одного народа обязательно требуют ущемления интересов другого.

VI. Конкуренция без насилия: куда направить человеческую энергию?

Здесь я предлагаю рассмотреть вопрос, который выходит за пределы традиционной дипломатии.

Человеку свойственны стремление к достижению, соперничеству, признанию, риску и преодолению ограничений.

Эти стремления могут проявляться в самых разных формах.

В одних обстоятельствах они становятся основой научных открытий, предпринимательства, инженерных достижений и спортивных соревнований.

В других — превращаются в борьбу за власть, территорию и превосходство, способную привести к насилию.

Возникает гипотеза:

Если общество сможет предложить человеку достаточно содержательные и социально значимые способы переживать конкуренцию, риск, вызов и эмоциональную интенсивность без причинения вреда другим, может ли это снизить привлекательность насильственного противостояния?

Я не рассматриваю эту гипотезу как доказанный факт.

Она требует междисциплинарного исследования с участием специалистов по психологии, социологии, экономике, политическим наукам и нейронаукам.

Однако сама постановка вопроса представляется мне перспективной.

Возможно, международному сообществу стоит уделять больше внимания созданию пространств, в которых человеческое стремление к превосходству может реализовываться через созидательное соперничество.

Например:

  • международные научные и инженерные соревнования;
  • технологические олимпиады;
  • космические и исследовательские программы;
  • спортивные и интеллектуальные турниры;
  • международные предпринимательские инициативы;
  • проекты в области искусственного интеллекта;
  • соревнования по решению глобальных гуманитарных и экологических задач.

В таких форматах государства и общества могут соперничать, не превращая конкуренцию в угрозу физическому существованию друг друга.

Вместо вопроса о том, кто способен уничтожить больше, можно поставить вопрос о том, кто способен создать больше полезного для человечества.

Это не отменяет политических противоречий.

Но может предложить им дополнительное пространство для мирного выражения.

VII. Новая мера национального успеха

Представим международную систему, в которой государственный успех оценивается не только через размер экономики, военную мощь и геополитическое влияние.

В ней также учитываются:

  • качество жизни населения;
  • уровень развития науки и образования;
  • доступность технологий;
  • состояние окружающей среды;
  • устойчивость общественных институтов;
  • способность защищать права человека;
  • уровень международного доверия;
  • готовность признавать ошибки и корректировать политический курс;
  • вклад в решение проблем, выходящих за пределы национальных границ.

Такая система не должна превращаться в очередной инструмент политического давления.

Её задача — предоставить обществам дополнительные критерии для самостоятельного сравнения результатов.

Важен не сам рейтинг.

Важна возможность увидеть, какие модели действительно улучшают жизнь людей.

Международная конкуренция могла бы стать не соревнованием за право управлять другими, а соревнованием за способность создавать лучшие условия для собственного населения.

VIII. Международный диалог как пространство независимого мышления

В этой связи я хотел бы обратить внимание на роль международных площадок, включая Азиатско-Тихоокеанское экономическое сотрудничество — APEC.

Подобные площадки имеют собственные полномочия, повестку и институциональные ограничения. Они не являются органами, уполномоченными определять политическое устройство отдельных государств или разрешать все международные конфликты.

Однако они могут создавать пространство для обсуждения экономического развития, технологического сотрудничества, устойчивости институтов и международного взаимодействия.

Мне представляется важным расширять возможности для независимых гражданских и экспертных инициатив, которые не выступают от имени правительств, политических партий или международных организаций.

Такие инициативы не должны претендовать на представительство целых народов.

Их ценность заключается в возможности предложить отдельную точку зрения, поставить вопрос, который пока не получил достаточного внимания, и предоставить его для открытого обсуждения.

В этой связи мной подготовлено обращение к организаторам APEC China 2026 с предложением рассмотреть возможность отдельного гражданского обсуждения вопросов международного сосуществования.

Это не претензия на участие в принятии государственных решений.

Это предложение предоставить независимой гражданской позиции возможность быть услышанной.

Я не ожидаю, что изложенные идеи будут приняты без возражений.

Напротив, содержательная критика и аргументированное несогласие являются необходимыми условиями интеллектуальной состоятельности любого международного предложения.

IX. Принцип взаимной ответственности

В основе предлагаемого подхода лежит несколько положений.

Первое: народ обладает правом самостоятельно определять политическое будущее своей страны.

Второе: иностранные государства сохраняют право критиковать политические решения друг друга и предлагать альтернативные модели развития.

Третье: критика не должна превращаться в инструмент внешнего подчинения, а суверенитет — в оправдание отказа от ответственности перед собственными гражданами.

Четвёртое: государственная безопасность не должна рассматриваться отдельно от безопасности человека.

Пятое: международная конкуренция должна создавать стимулы к развитию, а не неизбежно вести к конфронтации.

Шестое: политические и исторические разногласия должны оставаться предметом исследования, переговоров и мирного урегулирования.

Эти положения не устраняют противоречия между государствами.

Они задают рамку, в которой противоречия не обязаны превращаться в разрушение.

Эпилог. От противостояния к созиданию

В первой статье я поставил вопрос о том, кому принадлежит право определять идентичность человека, интерпретировать историю и устанавливать границы политической субъектности.

Теперь этот вопрос переносится на международный уровень.

Если человек не должен растворяться в государстве, то и народ не должен растворяться в представлениях других государств о его будущем.

Если государство имеет право на суверенитет, оно должно быть готово отвечать за собственные решения.

Если международное сообщество имеет право критиковать, оно должно признавать, что критика не даёт ему автоматического права на политическое господство.

И если государства стремятся к национальному величию, возможно, пришло время пересмотреть критерии, по которым это величие определяется.

Не только территориями.

Не только армиями.

Не только количеством вооружений.

Но способностью создавать условия, в которых человек может жить, развиваться, мыслить, конкурировать, ошибаться и менять собственное будущее без необходимости уничтожать другого.

Я не предлагаю универсальную политическую модель.

Я не претендую на обладание окончательной истиной.

Я предлагаю рассматривать международный порядок не как завершённую конструкцию, а как систему, которая должна оставаться открытой для критики, проверки и преобразования.

Возможно, подлинная сила государства проявляется не в том, насколько далеко оно способно распространить свою волю, а в том, насколько много возможностей оно способно создать для собственных граждан и насколько безопасным становится мир вокруг него.

От противостояния — к созиданию.

Не как лозунг.

Как предмет международного исследования и практической работы.

Роман Дмитриевич Мурзин

Независимая гражданская позиция. Россия.

Источник:
Нет комментариев. Ваш будет первым!
Загрузка...