Государство платит надбавку — и теряет налоги. Я нашёл, как это изменить

Когда мне было шесть, я переводил маме в магазине. Кассир смотрела на неё и не понимала — я стоял между ними и говорил за двоих. Помню запах того универмага, помню, как подбирал слова, которые звучали бы нормально с обеих сторон. Один ребёнок и два мира, которые не слышат друг друга.

Почти тридцать лет спустя я открыл химчистку, нанял глухих мастеров — и столкнулся с механизмом, который пока не учитывает частичную занятость.

Меня зовут Вячеслав Фатьянов. Я CODA — ребёнок глухих родителей. Это не просто биографическая деталь. Это объяснение, почему я внутри этой темы, а не снаружи.

Как появился «Чистый жест»

Долгое время я работал с разными командами, но заметил закономерность: люди с нарушением слуха — невероятные мастера. Сосредоточенные, аккуратные, не отвлекаются на посторонний шум — в буквальном смысле. Тогда я открыл химчистку мягкой мебели и начал нанимать глухих мастеров.

Модель простая: глухой мастер работает с мебелью, менеджер-слышащий общается с клиентом. Клиент выбирает нас за качество. Остаётся, узнав нашу историю — благодаря этому наша команда растёт.

Название «Чистый жест» придумалось само. Жест — язык моих родителей. Чистый — наша работа.

Проблема, которую я не ожидал найти

Первое время мои мастера работали неофициально. Я не понимал почему — предлагал белую зарплату, нормальный договор. Потом один из них объяснил.

Инвалид III группы в Москве получает пенсию и городскую надбавку — в сумме около 27 000 рублей в месяц. Это стабильно. Это всегда. Как только человек официально устраивается на работу — надбавка снимается.

Но дело не только в деньгах. Дело в страхе.

Рынок труда для людей с нарушением слуха — нестабильный. Найти работу сложно, удержаться — тоже. И человек думает: я выйду на официальную работу, потеряю надбавку, а потом меня уволят. И останусь ни с чем — без зарплаты, а надбавка восстанавливается не мгновенно. Это окно уязвимости, в которое страшно падать.

Поэтому люди выбирают работу без официального оформления. Не из жадности — из самозащиты.

Математика, которую стоит знать

Не все мои сотрудники хотят или могут работать полный день. Среди них — люди, которые присматривают за детьми, за болеющими родителями, ведут дом. Им не нужна карьера. Им нужна возможность подработать — по силам, без ущерба для семьи. Это нормально. Но механизм пока не учитывает это.

Я начал считать. И вот что получилось.

Человек с III группой устраивается на зарплату 50 000 рублей. На руки — 43 500 после НДФЛ 13%. Звучит неплохо. Но при трудоустройстве снимается городская надбавка — 17 000 рублей в месяц. Итого: 43 500 − 17 000 = 26 500 рублей реального прироста дохода за полный рабочий месяц. Это на 39% меньше, чем кажется на бумаге.

У меня есть сотрудник — назову его Андрей. Глухой, профессионал своего дела. Выходит на заказы два-три раза в неделю. Зарабатывает около 15 000 в месяц — это дополнение к надбавке, не замена. Я оказался перед выбором, где оба варианта невыгодны — ни мне, ни городу: оформить официально — надбавка снимается, и 15 000 минус НДФЛ становятся не прибавкой к жизни, а неполноценной заменой льготы; не оформлять — потенциал остаётся нереализованным.

Это не личная история — это регуляторный пробел, который можно закрыть одним решением на уровне города.

Сейчас Москва не получает с Андрея ничего: ни НДФЛ, ни легальной занятости. Если ввести доходный порог, при котором надбавка сохраняется при официальной работе на неполную ставку, — человек оформится. Город начнёт получать НДФЛ. При зарплате 50 000 это 78 000 рублей в год. Деньги останутся в московской экономике. Это не благотворительность. Это другая математика того же бюджета.

Что я предлагаю

Я пошёл в Московскую торгово-промышленную палату — не жаловаться, а считать вместе. Владимир Михайлович Платонов выслушал, посмотрел цифры и поддержал публично: сначала на круглом столе, потом на заседании комитета по инклюзии. Бизнес эту логику принял.

Теперь нужен последний шаг — город. Предложение простое: в рамках пилотного проекта «Чистый жест» сохранить городскую надбавку сотрудникам с инвалидностью при официальном трудоустройстве и проверить теорию на практике. С открытой отчётностью: сколько человек вышло из неформальной занятости, сколько НДФЛ поступило в бюджет, что это стоило городу.

Москва вправе принять это решение самостоятельно — без федерального закона.

1 июня 2026 года

В этот день я подписал трудовые договоры с первыми двумя официальными сотрудниками «Чистого жеста».

Через шесть месяцев опубликую сравнение: доходы сотрудников до и после, налоговые отчисления, динамику по коллективу. Данные будут открытыми — в телеграм-канале и на сайте.

Мои сотрудники — сильные и профессиональные люди. Есть механизм, который можно настроить. Я готов делать это вместе с городом.

Тому шестилетнему мальчику в магазине казалось, что стоять между двумя мирами — это его работа навсегда. Оказалось, это была подготовка.

Я не реформатор и не активист. Я предприниматель, у которого есть сотрудники, данные и конкретное предложение.