Как удалось снизить RUONIA с 15% до 13,78%: что произошло с банковской ликвидностью

Летом 2026 года российские банки столкнулись с повышением стоимости краткосрочного фондирования. В июле RUONIA достигала 15% при ключевой ставке 14,25%. К началу ноября показатель снизился до 13,78%, оказавшись ниже ключевой ставки. При этом структурный дефицит ликвидности банковского сектора не исчез. Как удалось стабилизировать ставки и что это говорит о работе денежного рынка?

RUONIA (Ruble Overnight Index Average) — средневзвешенная ставка необеспеченных однодневных кредитов между банками в рублях (стоимость краткосрочных денег на межбанковском рынке) и выступает одним из основных индикаторов эффективности денежно-кредитной политики.

Летом 2026 года внимание к этой ставке усилилось из-за ее временного превышения над ключевой ставкой:

Июнь — В среднем ниже ключевой ставки.

Июль — В отдельные дни поднималась до 15% при КС 14%.

Август — В среднем ниже ключевой ставки.

Сентябрь — Сближение с ключевой ставкой.

На первый взгляд повышение RUONIA выше ключевой ставки можно объяснить нехваткой ликвидности.

Но июльская ситуация оказалась сложнее:

В августовском комментарии Банк России сообщил, что в банковском секторе в целом было достаточно ликвидности. При этом отдельные крупные банки предпочитали сохранять избыточные средства на корреспондентских счетах вместо размещения их на межбанковском рынке.

Одни банки нуждались в краткосрочном финансировании, тогда как другие располагали свободными средствами, но не спешили предоставлять их рынку. В результате предложение доступной ликвидности сократилось относительно спроса. И тогда банки-заемщики начали предлагать более высокие ставки, чтобы привлечь необходимые средства.

Таким образом, повышенная RUONIA отражала не совокупную потребность сектора в деньгах, а скорее особенности распределения ликвидности между участниками рынка.

Т.е. наличие денег не гарантирует, что они доступны всем участникам по одинаковой цене.

Чтобы удовлетворить возросший спрос и сократить отклонение RUONIA от ключевой ставки, Банк России провел три аукциона репо «тонкой настройки».

Важно отметить, что последующее снижение RUONIA нельзя приписывать исключительно действиям ЦБ. На динамику также влияли изменение ключевой ставки, поведение банков и условия распределения средств внутри финансовой системы.

По данным Банка России, средний структурный дефицит ликвидности продолжал увеличиваться.

Структурный дефицит ликвидности:

Июнь — 2,10 трлн ₽.

Июль — 2,36 трлн ₽.

Август — 2,64 трлн ₽.

Сентябрь — 3,25 трлн ₽.

При этом средний спред между RUONIA и ключевой ставкой в периодах составлял:

То есть даже при увеличении структурного дефицита RUONIA в среднем оставалась около ключевой ставки.

Структурный дефицит ликвидности не равнозначен невозможности банков получать финансирование.

Он отражает потребность банковского сектора в привлечении ликвидности у Банка России вследствие действия автономных факторов.

Если необходимые средства доступны через инструменты регулятора, наличие структурного дефицита само по себе не требует резкого роста межбанковских ставок.

Цель Банка России заключается не обязательно в устранении любого дефицита ликвидности, а в обеспечении нормального функционирования денежного рынка и удержании краткосрочных ставок вблизи ключевой.

Именно поэтому рост структурного дефицита с 2,1 до 3,25 трлн рублей не помешал стабилизации RUONIA.

Один из факторов — рост объема наличных денег в обращении. По данным Банка России, в июне 2026 года объем наличных увеличился примерно на 0,5 трлн рублей, а в июле — еще на 0,7 трлн рублей.

Когда население и компании снимают наличные со счетов, часть средств выходит из банковской системы в наличное обращение. Это сокращает объем ликвидности, доступной банкам для расчетов, при прочих равных условиях.

Помимо наличного обращения, на банковскую ликвидность влияют бюджетные операции, движение средств на счетах, операции Банка России и изменение потребности банков в обязательных резервах.

Возвращение RUONIA вблизи ключевой ставки уменьшает напряженность в сегменте однодневного межбанковского финансирования.

Для банков, которые регулярно привлекают средства на этом рынке, это может означать снижение стоимости соответствующих операций. А для банков-кредиторов наоборот — сокращение доходности от размещения свободных средств.

Поэтому снижение RUONIA не гарантирует автоматического увеличения прибыли каждого банка.

По состоянию на 5 ноября RUONIA составляла 13,78%, что на 0,22 п.п. ниже ключевой ставки.

Это свидетельствует о том, что стоимость однодневных межбанковских заимствований на указанную дату находилась вблизи ориентира денежно-кредитной политики.

Однако говорить об окончательном решении всех проблем банковской ликвидности было бы преждевременно. Структурный дефицит сохраняется, а потребность банков в финансировании зависит от множества факторов.

Кроме того, высокая стоимость долгосрочного фондирования, риски несовпадения сроков активов и обязательств и процентные риски не исчезают только потому, что RUONIA вернулась к ключевой ставке.

События лета и осени 2026 года показывают, что повышение ставок денежного рынка не всегда означает недостаток денег во всей банковской системе.

В июле напряженность была связана в том числе с распределением ликвидности между участниками рынка и стратегией отдельных крупных банков.

Банк России отреагировал дополнительными операциями репо, а дальнейшая динамика ставок формировалась под влиянием денежно-кредитной политики и поведения участников рынка.

Главный результат — удалось вернуть краткосрочную ставку ближе к ключевой, не устраняя при этом структурный дефицит банковской ликвидности.

Эта ситуация хорошо показывает различие между двумя задачами:

Как вы считаете: аукционы репо «тонкой настройки» были оправданным вмешательством ЦБ или банкам следовало самостоятельно адаптироваться к ситуации на денежном рынке?